Главная » История Москвы в лицах

Денис Давыдов. Лихой гусар и влюбчивый поэт

« Назад

30.11.-1 00:00

Денис Давыдов – идеолог и один из командиров партизанского движения во время Отечественной войны 1812 года.  Русский дворянин и гвардейский офицер, профессиональный военный и литератор-любитель, сын опального суворовского генерала,  к концу жизни сам генерал-лейтенант, вечный оппозиционер и «ворчун», одна из самых заметных и колоритных фигур тогдашней истории и литературы. 

                                          Denisdavydov 

Я каюсь! я гусар давно, всегда гусар,              

И с проседью усов - все раб младой привычки:              

Люблю разгульный шум, умов, речей пожар              

И громогласные шампанского оттычки.              

От юности моей враг чопорных утех,-              

Мне душно на пирах без воли и распашки.              

Давай мне хор цыган! Давай мне спор и смех,             

И дым столбом от трубочной затяжки!            

Известно несколько московских адресов Давыдова.

Детство Денис Давыдов провёл в Москве – на улице Пречистенка, 13 (дом не сохранился), в доме родителей. 

«Поначалу, сразу после женитьбы, широко жили в Москве, в обширной Давыдовской усадьбе по соседству с Пречистенкой, где 16 июля 1784 года у них и родился первенец, названный Денисом в честь деда Дениса Васильевича Давыдова, известного елизаветинского вельможи, водившего короткую дружбу с Ломоносовым. Здесь же через полтора года появился на свет второй сын, который был наречен уже по имени другого деда, по материнской линии, генерал-аншефа Щербинина - Евдокимом. Потом загремели по российскому югу затяжные турецкие войны. И Василий Денисович улетел туда, где вились прошитые картечью и закопченные в пороховом дыму знамена Румянцева, Потемкина и Суворова. В первопрестольную он с той поры почти не наезжал, лишь слал горячие, порывистые, тоскующие письма.

Едва выходило с турками замирение, как Елена Евдокимовна тут же снималась с места и, перекрестившись на светлую главу Ивана Великого, вместе с малыми сыновьями, няньками, мамками и прочею челядью уже скакала со строгим лицом, не щадя лошадей, к своему суженому, который все свои регалии и чины от легкоконного корнета до полковника добывал в громовом марсовом огне. Возвращалась в Москву она всегда с неохотою и печалью». (Г. Серебряков. Денис Давыдов, М., 1985).

Как считают исследователи, вероятно Денис Давыдов до 1826 он жил в Трубниковском переулке, 26; в 1826 - на углу Арбата и Староконюшенного переулка (улица Арбат, 25; оба дома не сохранились); в 1826-1830 годах -  в Большом Знаменском переулке, 17, в 1830-1832 годах - на Смоленском бульваре, 3 (здание не сохранилось).              

О юности моей гостеприимный кров!             

О колыбель надежд и грез честолюбивых!              

О кто, кто из твоих сынов              

Зрел без восторгов горделивых              

Красу реки твоей, волшебных берегов,              

Твоих палат, твоих садов,              

Твоих холмов красноречивых!"

При виде Москвы, возвращаясь с Персидской войны», 1826 г.

В 1835 Давыдов купил дом на Пречистенке, 17, но, решив, что ему трудно содержать такое большое хозяйство, вскоре продал его.           

                                    Дом на пречистенке  Дом на пречистенке2

Денис Давыдов был влюбчивым человеком. Первый раз он влюбился в Аглаю Антоновну (Аглаю Анжелику Габриэль) де Грамон. Но она предпочла выйти замуж за его двоюродного брата -  кавалергардского полковника А. Л. Давыдова.                                                             Аглая де грамон 

                                                                 Аглая де Грамон

Потом он влюбился в юную балерину - Татьяну Иванову.« После двух или трех развеселых и громких ночных бдений с шампанским, с цыганами, с лихими тройками, стрельбою, шутейным перевешиванием вывесок на Тверской и прочими утехами, в которых Федор Толстой не знал удержу, Давыдов робко запросился к отдохновению. - Все, баста! - неожиданно легко согласился Американец. - Погуляли для началу, и хватит! Теперь из эдакого бедлама я тебя прямиком к искусству повезу, тонкому и воздушному, дабы душа твоя воспарила от грехопадения до кущ райских. Едем-ка в Кунцево к Майкову, у него там такие российские Терпсихоры - пальчики оближешь...Так они оказались на знаменитой загородной даче директора Императорских театров Аполлона Александровича Майкова, знатока и ценителя изящных искусств и любителя повеселиться в кругу друзей и многочисленных знакомых. При даче во внушительной бревенчатой зале был оборудован домашний театр со сценой, занавесом и рядами кресел. Здесь для званых гостей и приятелей радушный Аполлон Александрович устраивал водевильные и балетные представления, в которых наряду с известными уже артистами непременное участие принимали и воспитанницы Московского театрального училища.В одну из них, тоненькую танцовщицу с дымчатыми волосами, убранными белыми речными лилиями, Давыдов влюбился, как говорится, с лету, едва завидел ее на сцене. Глаза его возгорелись пламенем, и он спросил шепотом у вальяжно сидящего рядом Американца:- Кто такая?- Танечка Иванова, восходящая звезда балета, - прогудел ему на ухо Толстой, - предмет моей нежности и поклонения, - и, почувствовав, как Денис твердо сжал его руку, тут же успокоительно добавил: - Не тревожься, чувства мои истинно платонического свойства, любуюсь ею, как видением ангельским.- А представить ей меня можешь?- Само собою, они меня, пташечки, все любят за доброту и щедрость.Вблизи Танечка Иванова оказалась еще грациозней и прелестней.- Познакомься, душа моя, - ласково пророкотал ей Американец, приведший Дениса после спектакля за кулисы, - представляю тебе душевно: Давыдов, генерал, гусар, поэт и партизан. А пуще прочего - мой друг!- Тот самый? - воскликнула юная танцовщица.- Тот, тот, о подвигах которого молва идет всесущая, - с улыбкою подтвердил граф Федор. Из-под густых темных ресниц с живостью и интересом глянули на Дениса такие ясные, чистые и глубокие глаза какого-то невиданного им до сей поры зеленого озерного оттенка с золотыми искорками внутри, что голова его закружилась от нахлынувших на него разом счастья, радости, сладостного предчувствия и томительной тревоги.Так в жизнь Давыдова вошла еще одна безудержная и пылкая любовь».(Г. Серебряков. Денис Давыдов, М., 1985)              

Я ваш! — и кто не воспылает!              

Кому не пишется любовью приговор,              

Как длинные она ресницы подымает              

И пышет страстью взор!              

«Эллегия», посвященная Александре Ивановой, 1814 г. 

Несмотря на то, что Денис часами стоял под окнами балетного училища, Танечка вышла замуж за своего балетмейстера. Давыдов очень сильно переживал по этому поводу.

Проходя службу под Киевом, Давыдов в очередной раз влюбился. Его избранницей стала киевская племянница Раевских — Лиза Злотницкая.  Непременным условием родителей Лизы было, что Денис исхлопочет у государя казенное имение в аренду (это была форма государственной поддержки лиц небогатых, но отличившихся на службе). Давыдов поехал в Петербург хлопотать.              

Полумертвый, не престану              

Биться с храбрыми в ряду,              

В память Лизу приведу.              

Встрепенусь, забуду рану,              

За тебя еще восстану              

И другую смерть найду!             

«Эллегия», посвященная Елизавет Злотницкой, 1816 г.

Давыдову было предоставлено «в связи с предстоящей женитьбой» в аренду казённое имение Балты, приносившее шесть тысяч рублей в год. Но тут он получил новый удар. Пока он хлопотал в Петербурге, Лиза увлеклась князем Петром Голицыным. Князь был каретжник и кутила, к тому же его недавно выгнали из гвардии за какие-то тёмные дела. Но был необычайно красив. Давыдову был дан отказ. Причём Лиза даже не захотела с ним увидеться, передав отказ через отца. Давыдов очень тяжело переживал отказ Лизы.

«В доме жениха этой осенью Саша познакомила брата и со своею новой приятельницею, дочерью покойного генерала Чиркова Софьей. Семейство ее состояло с Бегичевыми то ли в свойстве, то ли в давнем дружестве, во всяком случае, она почиталась у них, как говорится, своею. Знакомству этому Денис особого значения не придал. Девица как девица, должно быть, в зрелых уже летах, лицо чистое, миловидное, русые длинные волосы зачесаны гладко, на русский манер, скромна, рассудительна.- Вот бы какую жену тебе, братец, надобно, - вздохнула Сашенька.- Да уж больно строга, - улыбнулся Денис, - эдакая под каблук прижмет да и не выпустит...- Что ты! - воскликнула сестра.- Ты Сонечку совсем не знаешь. Доброты она необычайной. И начитанна, и хозяйство знает. А что до строгих правил, в которых воспитана, так это тебе же и на пользу при твоем-то характере. И то сказать, девушка обстоятельная, не ветреница какая-нибудь киевская...». (Г. Серебряков. Денис Давыдов, М., 1985)

Давыдову было уже 35 лет и он решился жениться. Свадьба чуть не расстроилась, так как мать невесты узнав про его «зачашные песни» велела отказать Давыдову как пьянице, беспутнику и картёжнику.«Не известно, чем бы дело и кончилось, если бы в него, к счастью, не вмешался приехавший в Москву старый приятель покойного Сониного отца генерал Алексей Григорьевич Щербатов.- Побойся бога, матушка, - сказал он в ответ на высказанные вдовою  опасения, - генерал Давыдов, сколь я его знаю, человек достоинств примерных, и воин славный, и поэт знаменитый. Что же касаемо воспеваемых им пороков, то это не более как бравада, в художествах позволительная.Доброе заступничество генерала Щербатова и решило все дело.    13 апреля 1819 года в Москве состоялась свадьба, в которую опечаленный Денис Давыдов совсем было перестал уже верить». (Г. Серебряков. Денис Давыдов, М., 1985)

Как полагают биографы Дениса Давыдова, с этих пор у него  пропало желание тянуть военную лямку. Он хотел находиться дома, возле жены .«А Денис Васильевич в эту пору в Москве привыкал к новому, действительно на удивление необычному для себя положению семейного человека. Вместе со своею супругою он по-домашнему принимал гостей, наносил чинные визиты друзьям, окончательно смягчившейся к нему теще и прочей новой и старой родне, разъезжал по модным лавкам и магазинам, до которых жена оказалась великой охотницей, а большею частью же любовался своею Софьенькой, в которой находил все большую прелесть. Она, как и предрекала когда-то сестра Сашенька, оказалась и славною хозяйкой, и доброй советчицей, и умной собеседницей, с которою говорить можно было о чем угодно». (Г. Серебряков. Денис Давыдов, М., 1985) 

У Дениса Васильевича было пятеро сыновей: Василий, Николай, Денис, Ахилл, Вадим – и одна дочь – Юлия, самый младший ребенок в семье. В последние годы своей жизни он со всем своим многочисленным семейством постоянно проживал в селе Верхняя Маза Симбирской губернии (ныне Радищевский район Ульяновской области) в имении своей жены Софии Николаевны.«Я был молод как ты, но пламеннее тебя вдвое, что я говорю вдвое? во сто раз; во мне играли страсти более чем в других моих товарищах. Сверх того я имел несчастье жить часто и долго с людьми развратными, увлекающими меня к разврату, к коему вместе с ними увлекали меня и страсти мои – но я прошел чист и неприкосновенен смрадом и грязью, сквозь этот проток смрада и грязи. Как я это сумел? С 16 лет моего возраста, именно с 16 лет (ибо я на 17-м году вступил в службу) я сделал сам себе правила, как вести себя во всю жизнь мою, и держась за них как утопающий за канат спасения, никогда не торгуясь с совестью, не усыплял ее пустыми рассуждениями, и в мыслях и в душе моей всегда хранил отца моего – добродетельнейшего человека в мире, я хранил его даже и после смерти его и сам себе говаривал, как иногда увлекаем был соблазном: «Что батюшка сказал бы, что бы почувствовал, если б я это сделал при жизни его?» И все дурные помышления мои мигом улетали, и ничто в свете уже не могло совратить меня с пути, мною избранного. Конечно, все это мне ни к чему не послужило по службе, но дурное поведение еще менее послужило бы мне в этом деле. В течение почти сорокалетнего довольно блистательнейшего военного поприща я был сто раз обойден, часто забыт, иногда притесняем и даже гоним – но это не мое уже дело, это было дело Судьбы; мое дело было служить ревностно, не глядеть по сторонам, чтобы не сравнивать судьбу мою с другими... И от этого не более ли я приобрел счастье в итоге моей службы, чем те, которые обошли меня? На мой удел пала прекрасная репутация, на обошедших меня чины и ленты; одно другого лучше; я с ними не поменяюсь. Вот тебе пример живой, а не письменный, имей его как попутную звезду перед собой и будешь счастлив, если не наградою людей – то наградою своей совести, что в миллион раз сладостнее и восхитительнее – с ней легче живется и дышится, чем в чинах и лентах с порочной душою и с гадкими делами».Из письма Дениса Давыдова сыну Василию 26 ноября 1837 года. 

Говорят, что жена Давыдова внука своего не разрешила назвать Денисом: "Денис Давыдов только один", – сказала она непреклонно.



Комментарии


2013-12-11 01:13:02 hobbyhobby № 14404
Был такой фильм "Эскадрон гусар летучих" про Дениса Давыдова. Там как раз показывали влюбленность Давыдова - некую воздушную даму, которая предпочла его какому-то фату. Было совсем непонятно - как можно предпочесть такого лихого гусара, отважного, романтичного, смелого какому-то штабному хлыщу.... Советское пионерское воспитание...
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить