Главная » История Москвы в лицах

Сухово-Кобылин: трагедия любви и жизни

« Назад

07.09.2013 20:22

На московском Введенском кладбище, называвшемся прежде Немецким, до 30-х годов ХХ столетия имелся один старинный склеп, который соорудил русский дворянин, известный впоследствии драматург Александр Васильевич Сухово-Кобылин. На черной мраморной доске с крестом была сделана надпись по-французски: «Louse-Elisabeth Simon 1.04.1819–7.11.1850». Это был памятник его любовнице, красивой женщине из Парижа, загадочная смерть которой возбудила в Москве массу кривотолков. Не избежал обвинения в ее гибели и сам будущий автор известной позднее пьесы «Свадьба Кречинского». После окончания следствия, которое длилось семь долгих лет, Сухово-Кобылин уехал во Францию, где и окончил свои дни. Но память о француженке Луизе Симон-Деманш он сохранил до конца своих дней.

                                                      1

Александр Васильевич Сухово-Кобылин родился в 1817 году в Москве в старинной дворянской семье. (Кобылины вели свое происхождение от боярина Андрея Кобылы, родоначальника царской династии Романовых. В имени Сухово-Кобылиных - Кобылинке, Мценского уезда, Тульской губернии, сберегались семейные реликвии, свидетельствовавшие о том, что предки писателя по отцовской линии играли значительную роль еще при дворе Иоана Грозного).

Окончив Московский университет, А.В. Сухово-Кобылин «по желанию родителей выехал в Германию в Гейдельбергский университет для дальнейших занятий по философии». Четыре года (1838-1842) провел в Гейдельберге и Берлине, где «увлекся гегелевской философией». Занятия философией всецело поглощали тогда юного Сухово-Кобылина, и впоследствии он вспоминал, что вел «совершенно уединенную и аскетическую жизнь» в Берлине.

В годы юности среди друзей Сухово-Кобылина были светские повесы князья Лев и Сергей Гагарины, авантюрист, игрок и кутила Николай Голохвастов, граф Строганов, князь Лобанов, князь Львов-Зембулатов, братья Черкасские и другие отпрыски известных дворянских семейств, на разный манер прожигавшие жизнь. Вместе с ними «блистал» в свете и Александр сухово-Кобылин. Сохранились сведения, что в 1834 году Сухово-Кобылин занял первое место в скачках на приз охотников, что он посвящал много времени светским балам, любовным похождениям.

Александр был очень красив. В его облике находили что-то восточное: смуглый, с большими карими удлиненными глазами, высокого роста, с горделивой осанкой. Не случайно Александр имел репутацию светского льва. В одной из записей дневника, посвященных этой поре, прямо говорится: «Мое волокитство...» Правда, Александр выделялся из круга «золотой молодежи», с одной стороны, сравнительно меньшей обеспеченностью и родовитостью, а с другой - склонностью к занятиям более серьезным. Время от времени он заставлял себя «бороться против соблазна суеты сует», считал свои научные занятия "собственным сокровищем", всерьез увлекался не только «волокитством, но и математикой, физикой и философией, в то время как интересы остальных сводились к любовным связям, бретерству, лошадям и нарядам.

В 1841 году в Париже Сухово-Кобылин познакомился с молодой француженкой Луизой Симон-Деманш.

                                                       3

Ей было немногим больше двадцати лет и отличалась она замечательной красотой. Через 60 лет сам Сухово-Кобылин рассказал об этой встрече В.М. Дорошевичу, который тогда же изложил это воспоминание в печати.

«...Дело происходило при крепостном праве. В одном из парижских ресторанов сидел молодой человек, богатый русский помещик А.В. Сухово-Кобылин, и допивал, быть может, не первую бутылку шампанского. Он был в первый раз в Париже, не имел никого знакомых, скучал. Вблизи сидели две француженки: старуха и молодая, удивительной красоты, по-видимому, родственницы. Молодому скучающему помещику пришла в голову мысль завязать знакомство. Он подошел с бокалом к их столу, представился и после тысячи извинений предложил тост: "Позвольте мне, чужестранцу, в вашем лице предложить тост за французских женщин". В то "отжитое время" "русские бояре" имели репутацию. Тост был принят благосклонно, француженки выразили желание чокнуться, было спрошено вино, Сухово-Кобылин присел к их столу, и завязался разговор. Молодая француженка жаловалась, что она не может найти занятий. "Поезжайте для этого в Россию. Вы найдете себе отличное место. Хотите, я вам дам даже рекомендацию. Я знаю в Петербурге лучшую портниху Андрие, первую - у нее всегда шьет моя родня. Она меня знает отлично. Хотите, я вам напишу к ней рекомендательное письмо?" - Сухово-Кобылин тут же в ресторане написал рекомендацию молодой женщине.... Через год они встретились в России. Завязался роман.

Близкий к семье Сухово-Кобылиных Е.М. Феоктистов, впоследствии начальник цензурного управления, в то время студент, служивший учителем у сестры Сухово-Кобылина графини Сальянс, сообщил в своих воспоминаниях следующие сведения об этом романе драматурга. "Еще за несколько лет до того, как познакомился я с ним, он привез из Парижа француженку m-lle Симон, которая страстно его любила. Мне случалось встречаться с ней довольно часто. Она была женщиной уже не первой молодости, но сохранила следы замечательной красоты, не глупая и умевшая держать себя весьма прилично. О такте ее свидетельствует то, что ей удалось снискать расположение всех родственников Кобылина, которые убедились, что ею руководит искреннее чувство, а не какие-нибудь корыстные расчеты. Вполне довольной своей судьбою она не могла быть, потому что Кобылин часто изменял ей, но так как каждые его увлечения длились недолго и он, все-таки возвращался к ней, то после более или менее бурных сцен наступало примирение».

В семье Кобылиных Симон-Деманш была действительно принята. Мать Александра Васильевича и другие родственники свидетельствовали официально, что они питали к m-lle Симон искреннюю симпатию и уважение, убедившись в ее бескорыстном чувстве к Александру Васильевичу. Сам Сухово-Кобылин сообщал, что его подруга питала «глубокое уважение и привязанность» к его матери и сестре и была с ними в «близком дружестве».

 «Как вы себя сегодня чувствуете, любезная госпожа Симон? Посылаю вам говядины для бульона, каплуна, не хотите ли баранины? Не нужно ли вам яиц, масла и пр.? Говядина годится только на бульон, у меня есть всякого рода провизия, я с удовольствием пришлю вам, чего вы желаете. Посылаю вам полфунта чаю»,  - пишет мать Александра  Мария Ивановна, а в другой записке снова проявляет заботу: «Мне только что привезли немного вишен, и я вам посылаю, любезная моя, несколько из них; мне совестно, что так мало, но, впрочем, разделила их добросовестно, оставив здесь на четыре; это первые вишни, которые я получаю… Когда у вас будет недостаток в сливках, то пришлите ко мне, будьте без церемоний; я тоже буду делать со своей стороны, если мне что-либо понадобится».

Ровно восемь лет прожила Луиза Деманш в России. Положение ее было неопределенное, двойственное и странное. Принятая в семье Сухово-Кобылиных, она не считалась его женою и в обществе не могла с ним появляться. «Писала себя вдовою, но была девица». Сухово-Кобылин дал ей капитал на заведение винно-торгового магазина - около 60 тысяч рублей ассигнациями. И вот блистательная парижанка получила тяжеловесное звание «московской купчихи». Мало склонная к коммерческой деятельности, она вела дело без особенного успеха и «по скудости доходов» прекратила его в 1849 году. Винную торговлю заменяет другая лавка на Неглинной, где изящная куртизанка ведала продажей патоки и муки из наследственных вотчин Кобылиных.

В 1850 году Сухово-Кобылин начал явно тяготиться своей долголетней связью.

И рано утром 8 ноября 1850 года на окраине Москвы недалеко от Ваганьковского кладбища, рядом с проезжей дорогой, в месте безлюдном и пустынном, в сугробе наметшего за ночь снега крестьяне обнаружили труп молодой женщины лет тридцати. Они тотчас заявили о своей находке в местный полицейский участок. Приехавший вместе с помощниками пристав Пресненской части господин Ильинский осмотрел место происшествия. Женщина лежала на боку, на ней было одно зеленое платье и легкие бархатные полусапожки, на голове – перекосившаяся синяя атласная шляпа, лицо закрывали длинные светлые волосы.

По предварительным данным осмотра пристав Ильинский сделал заключение, что мотив ограбления практически исключается, так как в ушах погибшей остались золотые сережки с бриллиантами, на пальцах левой руки – два золотых кольца, также с бриллиантами, на правой руке – еще одно золотое кольцо. В кармане платья имелись ключи. И вообще, судя по внешнему виду – богатое платье, модные сапожки, драгоценности, женщина явно принадлежала к аристократическому кругу.

В тот же день, 8 ноября 1850 года, вечером в Английский клуб, располагавшийся на Тверской, прибыл взволнованный отставной титулярный советник по фамилии Сухово-Кобылин. Он отыскал среди посетителей обер-полицмейстера Лужина и в возбужденном тоне пытался что-то ему объяснить. Этот неожиданный разговор вынудил обер-полицмейстера срочно покинуть Английский клуб. Все услышанное было настолько странным, пугающим, что требовалось немедленно это запротоколировать и приступить к расследованию дела.

Сухово-Кобылин заявил, что пропала его содержанка, француженка Луиза Симон-Деманш, тридцати одного года, являвшаяся временной московской купчихой. Утром 8 ноября он, как обычно, направился в Брюсов переулок, в котором в доме графа Гудовича снимал для нее апартаменты. В это время каждый день она готовила завтрак и ждала его. Дома ее не оказалось. Это было более чем удивительно. Вызванные слуги тут же рассказали, что барыня накануне вечером, 7 ноября, ушла из дома и не вернулась. Времени было около десяти часов. Она никому ничего не сказала, просто вышла из дома и назад не вернулась. Слуги не знали, куда и зачем ушла их госпожа. Они предполагали, что она направилась на встречу с господином. Он же 7 числа вечером находился в гостях в доме губернского секретаря, князя Нарышкина, что расположен также на Тверской улице напротив Английского клуба. Но там Луиза не появлялась. Да ее и не ждали. Она вообще туда никогда не приходила, поскольку высшее общество ее не принимало. А сам Сухово-Кобылин поздно вечером 7 ноября уехал из гостей со своей сестрой, графиней Салиас де Турнемир, и, вернувшись к себе домой на Страстной бульвар, лег спать.

16 ноября 1850 года отставного титулярного советника пригласили на собеседование к обер-полицмейстеру. Началось судебное разбирательство…

7 лет находился под следствием  и судом Александр Сухово-Кобылин, дважды его арестовывали. Дело было прекращено из-за отсутствия каких-либо доказательств его вины. 

Существует описание  такого эпизода. Сухово-Кобылин ухаживал  за одной московской аристократкой. В один из вечеров у этой аристократки был бал, на котором присутствовал Сухово-Кобылин. Проходя мимо окна, хозяйка дома увидела при свете костров, которые горели по тогдашнему обыкновению для кучеров, на противоположном тротуаре кутавшуюся в богатую шубу женщину, пристально смотревшую на окна. Дама узнала в ней Симон-Деманш, сплетни о безумной ревности которой ходили тогда по Москве. Ей пришла в голову женская злая мысль. Она подозвала Сухово-Кобылина, сказала, что ушла сюда, в нишу окна, потому что ей жарко, отворила огромную форточку окна и поцеловала ничего не подозревавшего ухаживателя на глазах у несчастной Симон-Деманш. В тот вечер, вернувшись, Сухово-Кобылин не нашел Симон-Деманш дома...

В этот же период у Сухово-Кобылина возникает роман с Нарышкиной. Надежда Ивановна Нарышкина, урожденная Кноринг, многих сводила с ума. Она была самоуверенна, красива. грациозна, образованна… (Позже она выйдет замуж за одного из первых мастеров французской сцены - Александра Дюма-сына).

                                                             4

Через несколько дней после убийства, в декабре 1850 года, Нарышкина уезжает в Париж, поскольку  ожидала ребенка, отцом которого был Сухово-Кобылин. В 1851 году родилась девочка, которая жила в доме своей матери под именем сироты Луизы Вебер.

Через девять лет после гибели Симон-Деманш Александр Васильевич женился на француженке Мари де Буглон. Уже через год молодая жена его умерла от туберкулеза. Еще через девять лет, в 1868 году, он женился снова, на англичанке Эмилии Смит. Однако не прошло и года, как его жену унесло в могилу воспаление мозга. С пятидесяти лет Сухово-Кобылин жил уже один. В это время он обратился к императору Александру III с просьбой об удочерении Луизы Вебер. Разрешение было получено.

В 1889 году Луиза вышла замуж за графа Исидора Фаллетана, и от их брака родилась дочь Жанна.

Сухово-Кобылин много внимания уделял всевозможным хозяйственным заботам: построил в своем имении стеариновый завод, потом торфяной, паточный, сахарный, винокуренный, хотя все эти предприятия не оправдывали его ожиданий.

«Несчастье тем хорошо, что позволяет оценить любовь, которую вам дарят, и сильнее укрепляет те узы, которые нам становятся еще дороже в моменты страданий и сильного горя», - писал Сухово-Кобылин сестре  Евдокии в начале декабря 1850 года. – Я твердо убежден, что моя потеря огромна, и что я никогда не найду привязанности, которая могла бы сравниться с этой. Только раз в жизни можно быть так любимым. Вся моя юность прошла, чтобы вызвать и укрепить эту любовь. . Я знал это, я был в этом слишком уверен. Вот почему я позволял себе несправедливость быть к ней небрежным. Только потеряв все, я узнаю и мои ошибки, и величину всей потери».

 

 



Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить