Главная » Корзина, картина, картонка и.... Быт москвичей

Коммуналки Москвы. Часть 1

« Назад

17.12.2013 20:28

Дорогие товарищи граждане!

Как известно,  13 марта 1928 года, Совнарком издал постановление о порядке самоуплотнения жителей больших городских квартир. Их владельцам, чтобы не платить огромные деньги за излишки жилплощади, разрешили  прописать у себя родственников и знакомых. Мы хорошо знаем, что этим дело не ограничилось - дальше уплотнение осуществлялось директивно и посредством совершенно посторонних граждан. Так называемый процесс уплотнения затронул тех, кто жил «слишком шикарно». Жильца (жильцов) выселяли в одну из комнат, а остальные отдавали представителям победившего класса.

                                                      Коммуналка 2

И хочу вам сказать, граждане товарищи, что  этот период, такие меры были вполне обоснованными. Люди жили везде, где только можно. Студенты Духовной академии в 1925 году жили, например, в Ильинской башне Китай-города, а одна воровская шайка ютилась в нише Китайгородской стены. Вы только себе представьте! В Ильинской баше! Это ж какие неудобства для людей!

Мы знаем, что борьба за экономию жилой площади в столице стала важнейшей задачей граждан и жилищно-коммунальных организаций города.  И это правильно, товарищи!

Надо сказать, что в больших каменных домах Москвы  шла постоянная, невидимая снаружи, перестройка. В 1932 году на Арбате один ценный  работник магазина «Маслоцентра» переоборудовал себе под жилье чердак дома. В доме номер 3 под жилье была преобразована уборная, а в другом  доме  по Арбатской площади, в котором находилось общежитие для иностранцев, из трех уборных две были сломаны и отданы под кухню, в то время как кухня приспособлена под жилье.  25 апреля 1926 года из Страстного монастыря выселили монахинь, для того чтобы расселить в нем семьи сотрудников некоторых учреждений. Куда дели монахинь, история умалчивает.

Катастрофический недостаток жилья, граждане товарищи, игнорирование жильцами элементарных правил общежития и пренебрежительное с их стороны отношение к жилью вынуждали московское руководство ввести довольно строгие «Правила внутреннего распорядка в квартирах». В правилах, введенных в действие в январе 1929 года, говорилось следующее: «…Ночной покой с двенадцати часов ночи. Входные двери черного и парадного ходов должны быть всегда на запоре… при пользовании ванными жильцы обязаны после мытья вымывать последнюю начисто. Стирка и полоскание белья в ванных категорически запрещается (стирать надо было в корытах), не разрешается загромождение коридоров сундуками, шкафами и другими громоздкими предметами… воспрещается хранение дров в комнате более однодневной потребности и колка их в квартирах, на лестницах».

В связи с тем, что между жильцами происходили споры и ссоры по поводу мест общего пользования и платы за коммунальные услуги, правила содержали ответы и на эти вопросы. В них, в частности, было сказано следующее: «…Уборка мест общего пользования должна производиться всеми жильцами поочередно на равных началах… от уборки кухни могут быть освобождены лишь те жильцы, которые ею вовсе не пользуются». Об оплате счетов в правилах говорилось: «Рекомендуется счета за электрическую энергию раскладывать между пользователями последней пропорционально количеству свечей (мощность ламп тогда в просторечии измеряли не ваттами, а свечами: сорок свечей, сто свечей и т. д.). Счета за газ — пропорционально количеству часов горения газа». Как оплачивать свет в местах общего пользования, в правилах не говорилось. Наверное, составителям этих правил не хватило смекалки и фантазии. И надо сказать, что жильцы выходили из положения по-своему. В одной квартире платили все поровну, в другой - в зависимости от количества членов семьи, а в третьей - каждая семья имела собственную лампочку над своим кухонным столом.

 

 

слухи заставка

Вспомните хотя бы коммунальную квартиру в «Вороньей слободке», в которой жил Васисуалий Лоханкин, персонаж романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок», как он поплатился за то, что не гасил за собой свет в уборной, и как не помогли ему ссылки на слабое здоровье и семейную трагедию. Помните, дворник Никита Пряхин на его вопль: «От меня жена ушла!» - отвечал: «От всех жена ушла».

 

Ну, положим нам ничего не известно о жене Пряхина. Нам  даже кажется, что ее у него не было – потому и уйти она не могла. И, с какой-то точки зрения, ответ товарища Пряхина был бессердечным. Но, с другой стороны, граждане товарищи, в чем-то суровый Пряхин был прав! Нельзя же так безответственно относиться к электричеству.

Дорогие граждане товарищи! Охватить все безобразия, творимые жильцами, и предотвратить разрушение ими жилого фонда было, конечно, не под силу никаким правилам. Но будем справедливыми:  виноваты в этом не только жильцы, но и условия их жизни. Например, в солидных, многоэтажных домах дореволюционной постройки ступеньки лестниц, когда-то застеленные коврами, стерлись и покривились, потому что жильцам приходилось тащить по ним санки с дровами или мороженой картошкой на верхние этажи. Лифты, даже если они и имелись в наличии, не работали.

Хочу добавить, что жилищная политика  того времени, помимо ярко выраженной проблемы дефицита жилья, определялась рядом других, идеологических, факторов.  По замыслу советской власти  жилищная проблема путем передела собственности решалась быстро и без каких-либо экономических затрат, главное – по справедливости, как это правильно говорил герой булгаковского «Собачьего сердца» Шариков: «…взять все, да и поделить». Следует уточнить, что богатой тогда считали квартиру, где число комнат равнялось или было больше числа проживавших.

Булгаков М.А. в «Собачьем сердце» замечательно прорисовывает сцену с неудавшимся уплотнением профессора Преображенского.

– Мы пришли к вам, – вновь начал чёрный с копной.

                                          швондер

– Прежде всего – кто это мы?

– Мы – новое домоуправление нашего дома, – в сдержанной ярости заговорил чёрный. – Я – Швондер, она – Вяземская, он – товарищ Пеструхин и Шаровкин. И вот мы…

– Это вас вселили в квартиру Фёдора Павловича Саблина?

– Нас, – ответил Швондер.

– Боже, пропал калабуховский дом! – в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками.

            И далее:

– Мы, управление дома, – с ненавистью заговорил Швондер, – пришли к вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома…

            – Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?

– Известно, – ответил Швондер, – но общее собрание, рассмотрев ваш вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы занимаете чрезмерную площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живёте в семи комнатах.

– Я один живу и работаю в семи комнатах, – ответил Филипп Филиппович, – и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.

– Восьмую! Э-хе-хе, – проговорил блондин, лишённый головного убора, однако, это здорово.

– Это неописуемо! – воскликнул юноша, оказавшийся женщиной.

– У меня приёмная – заметьте – она же библиотека, столовая, мой кабинет – 3. Смотровая – 4. Операционная – 5. Моя спальня – 6 и комната прислуги – 7. В общем, не хватает… Да, впрочем, это неважно. Моя квартира свободна, и разговору конец. Могу я идти обедать?

– Извиняюсь, – перебил его Швондер, – вот именно по поводу столовой и смотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни у кого в Москве.

– Даже у Айседоры Дункан, – звонко крикнула женщина.

– И от смотровой также, – продолжал Швондер, – смотровую прекрасно можно соединить с кабинетом.

– Угу, – молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, – а где же я должен принимать пищу?

– В спальне, – хором ответили все четверо.

 

– В спальне принимать пищу, – заговорил он слегка придушенным голосом, – в смотровой читать, в приёмной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан!.. Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной!

 

Продолжение следует.



Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить