Главная » Корзина, картина, картонка и.... Быт москвичей

Коммуналки Москвы. Часть 2

« Назад

17.12.2013 20:30

         Старичок Гиляй

Итак, товарищи граждане, как мы уже говорили ранее, в первые годы Советской власти, когда городские советы стали активно «уплотнять» квартиры, в качестве основного мотива уплотнения выдвигалось стремление уравнять условия жизни рабочих и буржуазии. Кстати «уплотнение» – еще один термин этого времени: в квартиру буржуя вселялась новая семья или семьи, а его, если не выселяли вовсе, переселяли в самую маленькую комнатку.

Конечно, получалось, что жильцы теснились десятками в квартирах, где ранее проживало всего несколько человек. Поэтесса И. Одоевцева вспоминает:  «В Москве, на Басманной, в квартире из шести комнат двадцать один жилец всех возрастов и всех полов живут в тесноте и в обиде».  В. Высоцкий в одной из своих песен так описывает условия коммунального проживания того времени: «Квартира коммунальная, система коридорная – на 38 комнаток всего одна уборная...».

Но будем справедливы, товарищи! Коммунальная организация жизни (одна кухня на всех и использование прихожей как места общего пользования) не только была неизбежной в условиях послереволюционного дефицита жилья, но и полностью отвечала требованиям новой социально-политической системы.

                                  парад 1937

Конечно, сегодня немало говорят о том, что проживание в коммунальной квартире порождало массовое соглядатайство и доносительство, особенно в 1930-е гг.

 

 слухи заставка

 

Ветераны коммуналок вспоминают, что «в каждой квартире был свой сумасшедший, так же как свой пьяница, свой смутьян и свой доносчик»

 

 Припомним, товарищи, Е.Евтушенко:

В нашенской квартире коммунальной

кухонькабыла исповедальней,

иоркестром всех кастрюлексводным,

и судом, воистину народным.

Нельзя не сказать и отом, товарищи, что в 30-е годы 20 века, в период размаха репрессий, жильцы в коммуналках менялись быстро, даже так называемые «лишенцы» – люди лишенные политических прав, но не высланные, могли остаться без собственной жилой площади, даже если это всего лишь комната. Между комнатами (которые зачастую были проходными) закладывали двери, на кухнях устанавливали дополнительные керосинки и плиты, в коридорах навешивались тазы…. Некогда «хоромы» о 12 комнатах превращались в 12 отдельных «хором».

 

 

 

слухи заставка

В рассказе Аси Лавруши “Человеческий материал” повествование ведется от имени старой квартиры, которая пропустила через себя историю ХХ века. “Я - квартира. Я обширна, высока и в прошлом шикарна. Но время выкосило мою роскошь почти без огрехов” . В изображении  автора, квартира - живое, одушевленное существо, со своей физиологией, своими привычками, эмоциями, со своей памятью. Квартира помнит то революционное лихолетье, когда “время заболело” . Вместо уехавшего в Париж хозяина квартиру заселили “похожие на тараканов жильцы” . В квартире произвели перепланировки, возникло около двадцати “тупиков”, в каждом из которых кто-то жил. Квартира не могла различить своих жильцов-пролетариев, все, как тараканы, были на одно лицо. Квартира возненавидела новых обитателей, она “сыпала им на голову штукатурку, стараясь отколоть кусок покрупнее, заливала водой, а однажды даже пыталась отравить их газом”.

 Вот вам пример отсутствия самосознания и политической воспитанности, товарищи.

 Можем припомнить и другой  литературный пример -  Ольгу Вячеславовну Зотову из известного рассказа “Гадюка” Алексея Толстого. Соседи по коммунальной квартире говорят: “Это какой-то демобилизованный солдат; ну, разве это женщина?”.  Ольга Вячеславовна приехала в Москву, первое время “ютилась где попадется, затем получила комнату в коммунальной квартире, в Зарядье”.  Зотова могла подойти на кухне к соседке Сонечке и, бесцеремонно задрав ей юбку, спросить, “указывая на белье: “А это где купили?” И спрашивала со злобой, словно рубила клинком” . После этого случая Сонечка выбегала с кухни, как только там появлялась Зотова.

По детским воспоминаниям Дмитрия Пригова, “на кухню для приготовления пищи почти в промышленном количестве... отряжали обычно только толстых женских представителей семейных коллективов” и “там происходили наиболее значительные события, растекавшиеся по квартирам вторичными признаками обид, злобных взглядов, поздравлений и дарения сладких пирожков...”.

 В “Квартирантах” Абрама Терца кухня оказывается местом “ведьмачьих” баталий соседок: “Кухня. Дым коромыслом. В дыму эти ведьмы раскачиваются, ухватив друг друга за космы” .

Нетипичной, интеллигентской, хотя и “отвратительной”, называет Сергей Довлатов коммуналку, описанную им в автобиографической повести “Наши”. “Драк не было. В суп друг другу не плевали. (Хотя ручаться трудно.) Это не означает, что здесь царили вечный мир и благоденствие. Тайная война не утихала” . Обои в конце коридоре возле телефона были покрыты рисунками, “удручающей хроникой коммунального подсознания”. “...Инженер Гордей Борисович Овсянников старательно ретушировал дамские ягодицы. Неумный полковник Тихомиров рисовал военные эмблемы. Техник Харин — бутылки с рюмками” . В коммуналке постоянно царил шум. Мать С. Довлатова однажды вывесила на двери комнаты объявление “Здесь отдыхает полутруп. Соблюдайте тишину!” Соседи, неверно прочтя объявление, решили, что “у Довлатовой ночует политрук” . Присутствие в квартире политрука, о котором все были наслышаны, но которого никто не видел, привело к установлению долгожданной тишины.

Глеб Горбовский как самое яркое детское впечатление о жизни коммунальной квартиры запомнил, что “в проходном квартирном пространстве общего пользования, будто на пешеходном мосту, соединяющем “черный ход” коммуналки с основным ходом, под портретом наркома Ежова на гигантском окованном сундуке жила у нас в квартире “ничья бабушка” из сельских. В свое время кем-то выхваченная из деревни в няньки да так и забытая в коридоре...”.

В московской коммунальной квартире, которая описана Владимиром Шаровым в романе “Воскрешение Лазаря”, супружеская пара Козленковых неожиданно для всех обитателей квартиры переходят из числа временных квартиросъемщиков в разряд постоянных. Причем если прежде Козленковы, жившие в крохотном чуланчике площадью не более шести метров, “ходили на цыпочках и каждому улыбались”, то, обретя выписанный домкомом ордер, они стали вести себя совершенно иначе и начали претендовать на особенную, руководящую роль в коммунальной квартире. Первая перемена в поведении Козленковых состояла в том, что они начали ежедневно в шесть часов утра будить соседей, распевая “во весь голос революционные песни”. Кроме того, “Буквально за несколько месяцев Козленковы ухитрились перессорить и стравить между собой большинство жильцов” . 

Продолжение следует.



Комментарии


2013-12-18 00:09:35 алина № 14804
Интересно. А откуда информацию подчерпнули?
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить